Социология как наука

Интеграция двух образовательных моделей сопряжена с множеством трудностей. Прежде всего бюрократических – как бы быстро ни распространялись инициативы Болонского процесса, всегда остаются «бумажные барьеры», разница в стандартах и юридические лакуны. Но даже если бюрократические препятствия преодолены, юридических препон к сотрудничеству нет и уже накоплен десятилетний опыт совместной работы, все равно остаются «тонкие различия» – различия в культурах, традициях и ценностях разных образовательных сред. О том, в чем проявляются эти различия и как традиции одной среды могут стать конкурентными преимуществами в другой, – мы беседуем с заместителем декана факультета социологии Московской высшей школы социальных и экономических наук Виктором Семеновичем Вахштайном.

– Традиционный вопрос: с чего все начиналось? Когда и как возник факультет социологии МВШСЭН?

– Началось все пятнадцать лет назад с Теодора Шанина, ныне Президента МВШСЭН и кавалера Ордена Британской Империи, а на тот момент – английского профессора, бывшего декана факультета социологии Манчестерского университета. Ему удалось создать в Москве магистерский вуз принципиально нового типа – одновременно не государственный и не коммерческий; университет, чье существование было подчинено внятно сформулированной миссии: ориентация на современную европейскую науку, интеграция российской и британской модели высшего образования, подготовка новой интеллектуальной элиты страны.

Факультет социологии, созданный в первые же годы жизни Московской школы, стал своего рода мостом между двумя поколениями социальных ученых. Здесь преподавали (и продолжают преподавать) как классики советского обществознания – Т.И.Заславская, В.А.Ядов, Л.М.Дробижева, так и ученые «второго поколения» российской социальной науки, те, кому на момент создания Школы было около 40 лет и кто, по сути, сформировал повестку дня сегодняшней социологии. Среди них: Г.С.Батыгин, первый декан факультета, основатель «Социологического журнала», автор классических работ по методологии социологических исследований; А.Ф.Филиппов, редактор «Социологического обозрения», автор фундаментальных исследований по социальной теории и социологии пространства; В.В.Радаев, редактор «Экономической социологии», открывший для российских исследователей социологию рынков; А.О.Крыштановский, один из лучших специалистов по математической обработке данных. Эти четыре человека создали не просто новый факультет, они создали новый образ социологии как дисциплины.

– Образ, который многие коллеги назовут «прозападным»…

– И в чем-то будут правы. Всякая попытка культивации почвенно-местечковой «национальной науки» в Московской школе немыслима. На факультете никогда не преподавали «самородки» и «самодумы», создатели вселенских социальных теорий или «оригинальные русские мыслители». Наши преподаватели – интегрированные в мировую науку специалисты из российских, британских и немецких вузов, социологи, ведущие межнациональные исследовательские проекты, аналитики и эксперты, работающие как в России, так и за рубежом. За время обучения слушателям приходится осваивать равное количество источников на русском и английском языках. Вероятно, благодаря такому космополитическому (кто-то скажет «прозападному») стандарту обучения многие выпускники факультета, получив британский диплом, решают продолжить свою карьеру в Европе. Однако подавляющее большинство остается в России.

– Ваш факультет предлагает и российские, и британские дипломы?

– Абитуриенты могут выбрать: учиться один год на британской программе (с получением диплома Master of  Arts in Sociology Манчестерского университета и российского диплома о переподготовке по специальности «Социология») или учиться два года и получить два магистерских диплома – британский и российский.

В 2008 году мы также открываем прием в аспирантуру по специальности «Теория, методология и история социологии», это наш совместный проект с МГИМО. Параллельно ведутся переговоры о совместной докторской программе (Ph.D.) с двумя английскими университетами.

– Чем британское магистерское образование в области социальных наук принципиально отличается от российского?

– Различий довольно много. Первое – высокая индивидуализация обучения. Акцент сделан не на лекционных занятиях, а на самостоятельной работе в библиотеке и в «поле», на подготовке исследовательских текстов, личном общении с преподавателями, работе в малых группах. Отсюда необходимая камерность образования: чтобы обеспечить «плотность контакта», мы каждый год набираем только одну учебную группу в 25-30 человек (причем части слушателей Московская школа выделяет стипендии).

Второе отличие – свобода выбора курсов. Здесь модель обучения в МВШСЭН полностью манчестерская. Только три предмета в учебном плане обязательны для всех слушателей – «История теоретической социологии», «Методология социологических исследований» и «Современный стратификационный анализ» – они служат своего рода общим знаменателем для всей группы. Остальные курсы слушатели выбирают, сообразуясь со своими интересами и числом кредитов, которые им нужно набрать для выполнения программы: от «Качественных методов» до «Социологии текста», от «Методики полевого исследования» до «Теоретической логики в социологии». Таким образом, в приложении к британскому диплому отражается весь набор интересов новоиспеченного магистра – видно, к какому типу социологической работы человек более склонен и к какой карьере он себя готовит.

Наконец, третье отличие – «текстоцентричность» образования. В британских вузах практически нет устных экзаменов. Предметом оценивания является текст. (Который всегда смотрят два преподавателя; в МВШСЭН, к примеру, итоговые тексты магистерских диссертаций оценивают три экзаменатора: два российских и один английский.) На нашем факультете помимо устных экзаменов нет также и формализованных тестовых заданий. Усвоение содержания курса оценивается по способности к созданию текстов. Поэтому слушатели вынуждены учиться писать в жанре научных статей и исследовательских отчетов – компетенция, крайне востребованная затем в их карьере.

– Традиционно считается, что социолог – человек, работающий с анкетами и цифрами… Противопоставление «работа с текстами» vs. «работа с цифрами» – это принципиальная дихотомия?

– Да. Это продолжение другой дихотомии: «образование как культура» vs. «образование как навык». Вы правы, к сожалению, у профессии социолога дурная репутация; предполагается, что социолог – это человек с анкетой и диктофоном (в другой демоверсии: с массивом и транскриптом). Исследовательский труд характеризуется по его «ремесленной» составляющей. Но она определяет содержание работы социолога не более чем умение настраивать микроскоп определяет работу биолога, а умение смешивать реактивы – работу химика.

Ремесло – крайне важная вещь, и, скажем откровенно, вещь очень востребованная. Из-за спроса на ремесло социологические факультеты даже лучших вузов постоянно рискуют превратиться в ремесленные училища, своего рода, маркетинговые колледжи. Отчасти это связано с тем, что инвестиции в навыки быстро окупаются на рынке труда, отчасти – с «синдромом навязчивого прагматизма» самих абитуриентов, которых еще сильнее накручивают тревожные родители: для них овладеть профессией – значит овладеть ремеслом. (По счастью, нас этот синдром беспокоит мало: абитуриенты магистерского университета – уже взрослые люди, получившие некоторые навыки работы и чувствующие острую нехватку образования как такового.)

Полноценное овладение ремеслом не требует университетского образования. Тем более образования магистерского уровня. Все же диплом «Master of Arts» – первая ученая степень в британской образовательной модели; она удостоверяет не владение навыками, а способность к социологическому творчеству как типу культурного производства. Социология – это прежде всего оптика, способ видения мира и способность мыслить о нем определенным образом. Поддерживая традицию «текстоцентричного» образования, мы инвестируем не в навыки, а в культуру, в стратегию взгляда, способ мышления и способность письма.

– И сразу же встает вопрос об «окупаемости» таких инвестиций…

– Есть две области, в которых реализуют себя большинство наших выпускников: академическая и исследовательская. Исследователи строят свою карьеру в крупных маркетинговых компаниях (или создают собственные небольшие маркетинговые центры), в независимых исследовательских коллективах или «аналитических корпорациях» вроде ФОМа и Левада-центра. Те, кто выбирает академическую карьеру (а таких около трети в каждом выпуске), идут в Высшую школу экономики, МГИМО, АНХ или в Институт социологии РАН. Причем «ученые» и «аналитики» часто работают в одних и тех же исследовательских проектах, поскольку продолжают поддерживать отношения и после выпуска – за последние десять лет сложилась среда выпускников, функционирующая как мощная «сеть поддержки». Здесь становится заметна «окупаемость» долгосрочных инвестиций – выпускники факультета, ставшие руководителями исследовательских центров и отделов, предпочитают брать недавних выпускников, потому что говорят с ними на одном языке. Я один раз слышал как мой коллега-исследователь (окончивший Московскую школу семь лет назад) говорил по телефону со своим подчиненным (окончившим Московскую школу два года назад): «Спасибо, я получил ваш текст – отличная постановка проблемы и хорошо прописанная методология, в третий раздел можно добавить больше визуализации, а в четвертом – где интерпретация и обоснование выводов – нужно развить сюжет с дифференциацией рисков…». Я не сразу понял, что речь шла об итоговом отчете крупного международного проекта.

Возвращаясь к окупаемости: рынок исследований сегодня устроен таким образом, что окупаются на нем компетенции, которые изначально на окупаемость рассчитаны не были. Например, знание классических текстов оказывается ресурсом инноваций, источником принципиально новых аналитических моделей в исследовательской практике (так появляются оригинальные и весьма востребованные проекты изучения систем образования через призму работ Дюркгейма, городской среды – с опорой на тексты Парка, социального расслоения – на базе размышлений Вебера). Так же как нет ничего практичнее хорошей теории – нет ничего востребованнее неутилитарного образования. Поэтому все прикладные курсы, читающиеся на факультете («Методика полевого исследования», «Фокус-группы», «Качественные методы»), ложатся на фундамент «текстоцентричной» модели обучения. Мы готовим не социологов-строителей, а социологов-архитекторов.

– Звучит, как подготовка «исследовательской аристократии».

– Слишком элитистское определение. Хотя… «Аристократия» в вашей фразе может быть прочитана не как синоним «элиты», а как указание на некоторый «культурный слой» внутренне стратифицированного профессионального сообщества. Впрочем, в любой профессии есть «культурный слой» и «слой ремесленный». В данный момент представление о социологии формирует «исследовательский пролетариат», но ситуация меняется на глазах…

29-го мая проводится День открытых дверей.

Прием документов на факультет социологии

с 16 июня по 20 августа.

Телефоны: (495) 728-5687, (499) 739-9526.

e-mail: applic@universitas.ru