Долгий путь в ВТО

Юрий Акимов, проректор Столичного гуманитарно-технического института

По имеющимся оценкам, правилами ВТО регулируется сегодня примерно 97% всей мировой торговли товарами  и услугами. С 1995 года нормы этой организации стали определять международный экспорт и импорт образовательных услуг.  В продолжение разговора о  российском образовании и ВТО мы обратились к специалисту в области образовательной политики, проректору Столичного гуманитарно-технического института, профессору Ю.П.Акимову. Опираясь на доклад Всемирного банка об обществе, основанном на знаниях, Ю.П.Акимов проанализировал положительные и отрицательные аспекты образовательной глобализации (e-globalisation).

 

Частная инициатива и государственная политика

Мировая тенденция такова, что государственный бюджет не справляется с растущими расходами на образование, особенно высшее образование. Доклад Всемирного банка «Формирование общества, основанного на знаниях. Новые задачи высшей школы» свидетельствует: в различных странах, в частности, Казахстане, США, Пакистане, Германии, России, уже более половины студентов вузов обучаются на платной основе, причем сложившаяся ситуация практически нигде не драматизируется.

 В России за последние 15 лет число вузов выросло с 600 до 1000, прежде всего за счет негосударственных учебных заведений.  Из пункта 10 статьи 41 Федерального закона «Об образовании» исключено ограничение в 25% на платный прием в государственные и муниципальные образовательные  учреждения  (среднего  профессионального  и   высшего  профессионального образования), готовящие специалистов в  области юриспруденции,    экономики,    менеджмента,    государственного    и муниципального управления.  Вполне очевидна логика действий, учитывая, что государственным бюджетом на одного студента выделяется от 3 до 12,5 тыс. рублей в год. 

Авторы упомянутого доклада Всемирного банка приходят к выводу, что национальные режимы должны способствовать, а не препятствовать созданию частных инициатив в целях расширения доступа к высшему образованию, появлению новых учебных заведений, что правила учреждения новых вузов, включая негосударственные и виртуальные, должны ограничиваться только перечнем минимальных требований к  качеству.

Можно ли ожидать, что рождение  системы учебных заведений, не получающих финансовой поддержки от государства, сразу поднимет качество образования в стране в целом? Полагаю – нет, если под качеством понимать уровень соответствия подготовки государственному образовательному стандарту. Даже если рассматривать только  аккредитованные учреждения, то средний уровень подготовки в такой системе вряд ли  сразу достигнет того положения, которое сложилось в России к концу ХХ века благодаря многолетнему опыту. С другой стороны – да, если под качеством понимать   удовлетворение потребностей людей в получении официально признаваемого диплома и потребностей общества в повышении образовательного ценза граждан. Даже на стадии становления система негосударственного образования в значительной степени способствовала сохранению научного и педагогического потенциала, избавила Россию от критического дисбаланса между резко возросшей потребностью в экономистах, юристах, управленцах и их наличием. В условиях экономических и социальных трудностей, снижения возможностей для молодежи передвигаться по территории страны высшие учебные заведения (как государственные, так и негосударственные) сами пришли в отдаленные регионы  и города, предложили свои образовательные услуги, в том числе с помощью территориальных филиалов. (Для сравнения: даже  в такой транспортно-развитой стране, как США, 64% студентов вузов учатся не далее 100 миль от дома.)

Присоединение российской системы образования к соглашениям ВТО – логично вытекающая из ситуации  важная государственная задача, нацеленная на перспективы использования реально открытого рынка образовательных услуг. Прогресс современного общества исторически развивается в данном направлении и связывается с процессами всемирной интеграции. Эта цель преследуется ВТО, что находит отражение в ее межправительственных документах. Для системы образования основным документом является Генеральное соглашение о торговле услугами/General Agreement on Trade in Services (ГСТУ/GATS).

По данным Центра образовательных исследований и инноваций Организации экономического сотрудничества и развития, крупнейшими экспортерами образовательных услуг сегодня являются США (560 тыс. иностранных студентов, 10,3 млрд. долл. прямого дохода) и Австралия (2,2 млрд. долл. дохода). Россия за счет экспорта образовательных услуг имеет около 100 млн. долл. 

 

Рынок без границ  

Чтобы стать равноправным участником ВТО, использовать открытость всемирного рынка для блага России и  российской системы образования, при вступлении в эту организацию наша страна должна принять ответное обязательство открыть свой рынок образовательных услуг, оказываемых на коммерческой основе, и снять ограничения для зарубежных поставщиков таких услуг. После проведения переговоров наши конкретные обязательства будут определять уровень доступа и условия деятельности иностранных поставщиков на российском рынке. России предстоит обеспечить соответствие своих законов, правил и административных процедур обязательствам по соглашениям ВТО, которая планирует реорганизацию на основе принципов равного доступа частного капитала к оказанию любых услуг и открытой международной конкуренции в этой области. Тем самым учреждения здравоохранения, образования, коммунального транспорта, водоснабжения и т.п. превратятся в своего рода фабрики по извлечению прибыли, контролируемые транснациональными корпорациями. Инвестиционная компания «Меррил Линч» предсказывает, что в ближайшее десятилетие общественные учреждения образования будут приватизированы по всему миру, и это принесет колоссальные прибыли.

Как показывает практика, наибольший доход от мирового рынка   получают те страны, которые работают на нем наиболее агрессивно. На глобальном рынке образовательных услуг это США, Австралия, Япония, Великобритания. Россия, имеющая и богатые традиции, и известную «торговую марку» высшего образования, и во многом еще нереализованный потенциал, должна использовать возможности ВТО, чтобы вернуться в ряд стран, наиболее эффективно действующих  на этом интеллектуально емком поприще. Вступление в ВТО будет выгодно, если мы научимся экспортировать продукцию и услуги с высокой степенью добавленной стоимости. Для экспортеров же сырья  первичных промышленных полуфабрикатов членство в ВТО особенной выгоды не приносит, эти страны и компании живут за счет простейшей продукции первого передела сырья и промышленных полуфабрикатов,  держа под ограничивающим  контролем производство перерабатывающей промышленности с более высокой добавленной стоимостью. Облегчение обмена идеями, учащимися и преподавателями, образовательными технологиями – все это должно быть использовано нами при вступлении в ВТО. Однако открытые границы  для образовательных услуг требуют и создания мер защиты нашего производителя услуг, нашего образования, нашей культуры, наконец. Поэтому на переговорах при вступлении в ВТО Россия занимала и занимает сдержанную позицию, руководствуясь принципом «не навреди».

 

Не зная брода    

Между тем ГСТУ – сложный и специфический документ, терминология которого отлична от терминологии, используемой в сфере образования. Он не прошел проверку временем, и в интерпретации его правил много неясного. Лишь 44 из 144 стран-участниц ВТО взяли на себя обязательства в сфере образования, для отдельных подсекторов образовательных услуг их еще меньше (табл. 1, 2). Только 21 страна приняла на себя обязательства по высшему образованию, в том числе четыре страны (США, Новая Зеландия, Австралия, Япония) представили предложения для обсуждения на переговорах, выражая свои интересы и проблемы. Лишь Конго, Лесото, Ямайка и Сьерра-Леоне дали безусловные обязательства для привлечения иностранных поставщиков образовательных услуг.

В течение ряда лет в мире идет активная дискуссия о применении положений ВТО к сфере образования: анализируются возможные последствия глобализации, распространения рыночных, коммерческих отношений и т.д. Поскольку положениям ВТО только предстоит стать основой для взаимоотношений в сфере образования, и реального опыта здесь еще нет, то значительная часть возможных последствий предполагается, и затем берется под увеличительную линзу, гипертрофируется. При этом многие авторы рисуют удручающую перспективу в плане подготовки учащихся и специалистов в развивающихся странах и странах с переходной экономикой.

Часто ответственность за все возможные беды и негативные последствия, связанные с глобализацией и коммерциализацией сферы образования, напрямую возлагаются на ГСТУ. Используется много цветастых сравнений: «образование – не помидоры», «образование – не ящики», то есть  образование – это не товар. Но никто и не спорит, ведь главный вопрос: как наилучшим образом применить возможности ВТО для сферы образования? – так не решить. Да, в документах ВТО много неясного, но для движения вперед необходимо обговорить, какие принципы и нормы нужно совместно принять, чтобы этот путь стал дорогой к процветанию.

«Совместная декларация по высшему образованию и ГСТУ», принятая четырьмя вузовскими ассоциациями Европы, Канады, США, а также декларация конференции ректоров  государственных вузов Латинской Америки призвали правительства не делать дальнейших шагов в высшем образовании в контексте ГСТУ. Российская система образования в 2003 году также выразила свое отношение к вступлению в ВТО, приняв документ «Позиция Министерства образования Российской Федерации и Российского союза ректоров в связи с присоединением Российской Федерации к Всемирной торговой организации». Академическая общественность предупреждает о возможных рисках распространения ГСТУ на образование. Отмечается, что очень мало известно о последствиях включения образования в ГСТУ, в том числе с точки зрения качества, доступа и равенства в этой сфере. Высказываются следующие опасения: «чисто рыночное отношение к образованию не принесет ему пользы, сделает предметом купли-продажи, а не общественным благом, основой развития собственной национальной культуры»; «наднациональный характер ГСТУ снижает роль правительств в регулировании образования, проведении собственной культурной политики, в том числе в рамках Болонского процесса»; «неточность определений ГСТУ может привести к международным судебным процессам»; «уклонение от вопросов качества в ГСТУ может способствовать распространению некачественного образования»; «госбюджетное финансирование может быть распылено по всем, независимо от качества и национальной принадлежности, учебным заведениям». Многие страны обеспокоены тем, что среди положений ГСТУ нет ни одного, которое бы относилось к оценке и гарантированию качества экспортируемых и импортируемых образовательных услуг, и предлагают в период до 2005 года обсудить в рамках заинтересованных стран аспекты учета правительственной политики на рынке образовательных услуг, оценки качества образования, в том числе дистанционного, международной эквивалентности документов об образовании.   

 

Товар – деньги – товар       

 Что может угрожать российскому образованию?  Давайте намеренно обойдем потенциальные позитивные последствия и  попробуем прощупать те неприятности, которые могут возникнуть в результате нарастания рыночных, коммерческих отношений в образовании, с одной стороны, и наступающей глобализацией системы образовательных услуг, связанной с  распространением влияния ВТО, – с другой.

Многие эксперты считают, что чисто рыночное отношение к образованию является для системы образования России (да и других стран) нетрадиционным и может сделать образование предметом купли-продажи, а не общественным благом. Даже само понятие «образовательные услуги», оказываемые за плату в интересах конкретного гражданина, отходит от того определения, которое дается термину «образование» в Федеральном законе «Об образовании». «Под образованием  понимается  целенаправленный  процесс  воспитания  и  обучения  в  интересах  человека,   общества,  государства,  сопровождающийся  констатацией  достижения  гражданином (обучающимся)  установленных  государством  образовательных   уровней (образовательных цензов)». 

Право на  образование – одно из  основных и неотъемлемых конституционных прав граждан Российской Федерации, а право на образовательные услуги?  Можно ли сказать, что отношение официальных органов к негосударственным платным образовательным учреждениям и их студентам такое же, как к государственным? А ведь негосударственные платные учебные заведения появились благодаря именно новому российскому законодательству, взяли на себя груз спасения системы образования в самое трудное время   реформ и внесли огромный вклад в обеспечение страны кадрами экономистов, юристов, управленцев, которые  стали необходимы в совершенно новых масштабах и совершенно другого качества, другой компетенции.

Однако образование и образовательные услуги уже сделались предметом купли-продажи, объектом рыночных и коммерческих отношений.   На рынке каждый поставщик образовательных услуг должен  чутко и быстро реагировать на появляющийся спрос. Есть спрос на триаду: экономисты, юристы, управленцы – пожалуйста. И государственные учебные заведения стараются не только не отстать, но и опередить, тем более что большинство платных студентов в России приходится именно на государственные вузы, а 15 лет назад экономистов, юристов, управленцев готовило очень ограниченное количество учебных заведений. Теперь, похоже, все государственные вузы – технические и педагогические, культуры и искусства – во-первых, реализуют программы так называемой «рыночной направленности», а во-вторых,  включились в гонку за «платными студентами». Возникают территориальные филиалы, которые в условиях низкой территориальной мобильности граждан дают возможность вузу расширить географические рамки, «прийти в каждый дом», а то и в «места лишения свободы». Спрос на высшее образование в России оказывается практически всеобщим. Дальше – больше. Российские вузы открывают филиалы за рубежом: в Украине, Монголии, США, Эстонии, Израиле,  других странах.     

Рыночные, коммерческие отношения способствуют приему в вузы слабо подготовленной молодежи. Среди материально обеспеченных поступающих,  тех, кто может заплатить за учебу,  будут и реально не готовые обучаться в высшей школе. Стремление учебного заведения выжить, понятным образом, сопровождается желанием сохранить платежеспособность студенческого контингента, отчислять как можно меньшее число обучающихся. Разумеется, это снижает качество подготовки и дает отрицательный воспитательный эффект. Конкуренция в ситуации выживания приводит к снижению себестоимости и цены образовательных услуг как государственных, так и негосударственных учебных заведений.

 

Истина дороже    

В ряде европейских стран многие годы рассматривалась возможность удешевления высшего образования путем  уменьшения срока реализации образовательных программ, и Болонский процесс недаром провозгласил трехлетнее высшее профессиональное образование. Подготовка в российском высшем образовании традиционно базировалась на фундаментальных знаниях и на участии студентов в научных исследованиях вместе с преподавателями и научными сотрудниками вуза. Прагматические мгновенные ценности рынка вытесняют из вузов обязательность глубинных знаний, научных исследований студентов. На первое место ставятся потребности того, кто платит. Образовательные услуги как личное благо – удобная позиция для вузов, ставящих общественные интересы ниже частных, в том числе частных для данного вуза.

Рыночные отношения меняют взаимоотношения учебных заведений и внутри учебных заведений: от сотрудничества они переходят к соперничеству. Адаптируясь к рыночным условиям, негосударственные вузы, а в ряде случаев и государственные, ведут себя по-пиратски. Крупные государственные вузы раз за разом поднимают вопрос об отмене единых государственных дипломов, о введении в каждом вузе своего собственного диплома. Аргумент: «неодинаковый уровень подготовки в различных вузах должен отражаться  на рынке образовательных услуг и квалифицированного труда различными дипломами». Соперники имеют разные весовые категории, и такие аргументы, усиленные авторитетными именами и унижающими другие вузы замечаниями, вряд ли способствуют сохранению престижа российского образования.  Соперники публично ругают друг друга и в российской, и в международной аудитории, полагая, что на их вузах это не скажется отрицательным образом. Так ли? Система национального образования – не острова в океане.

 

Кто заказывает музыку?  

  Оценить влияние глобализации рынка образовательных услуг поможет только время. Существует много версий термина «глобализация», но вырисовывается его наднациональная суть, заключающаяся в приоритете интересов международной торговли над национальными. По словам французского исследователя Э.Перро, глобализация представляет собой «процесс интеграции разнообразных культур в единую рыночную логику». Накопленного опыта достаточно только для того, чтобы сделать поверхностный прогноз возможных последствий.

В условиях нестабильности, различных модернизаций, реформ и прочих изменений в российском образовании развернутся  внешние поставщики образовательных услуг, внедряющие свою культуру. Надо быть готовым к тому, что сильные, «денежные» зарубежные организации захватят часть рынка образовательных услуг, как это  произошло в  автомобильной, авиационной промышленности, в сельском хозяйстве. В соответствии с нашей традиционной национальной чертой поставщики  образовательных услуг с зарубежной маркой будут выглядеть   привлекательнее, рейтинговые системы оценки учебных заведений дадут им публичный приоритет. Зарубежные или транснациональные поставщики образовательных услуг способны не только «забрать» часть экономики страны, но и подменить часть национальной культуры своей, что может вызвать жесткую зависимость от наличия атрибутов этой культуры, производимых за рубежом, – там, откуда она пришла. Прогресс экономического и социального устройства страны будет определен стремлением к подражанию, копированию, а значит, к отставанию от тех, кто диктует моду. Большее влияние получат зарубежные научные школы, технологическая база, методики, традиции, культура, которые не отвечают российским традициям, опыту, экономическому устройству, техническим возможностям. Можно с достаточной уверенностью предположить снижение ценности изучения русского языка и на русском языке,  рост значимости английского и, возможно, других языков.

Потребуется время, соизмеримое с длительностью образовательных программ, на то, чтобы разобраться, кто есть кто и зачем  нам это надо.  Вернуться к естественным для России ценностям будет довольно затруднительно – внутренний рынок, как и мировой, уже будет контролироваться и ориентироваться на новые ценности, в российских образовательных организациях возникнут новые, не соответствующие отечественным ценностям условия.

Государственные образовательные стандарты могут в значительной степени стать зависимыми от глобального рынка образовательных услуг, позиций наиболее сильных участников. Соответственно, на задний план отойдут интересы конкретного государства, общества, гражданина. Это, в частности, способно привести к неадекватному национальным потребностям распределению студентов по профилю подготовки (специальностям): нужные за рубежом будут более приоритетны, а нужные стране (педагогические, военные) – терять престиж. Складывается ощущение, что некоторые российские школы и вузы, имевшие в недалеком прошлом мировой авторитет, начали проигрывать зарубежным учебным заведениям. Ход обсуждения в России мероприятий по реализации Болонской декларации  показывает, что ряд предлагавшихся и предлагающихся в этой связи тактических и стратегических мер ориентируется не столько на российскую, сколько на ту или иную зарубежную практику.   

 

Чужие

Принципы ВТО определяют четыре способа доставки образовательных услуг (п. 2 ст. I ГСТУ), одним из которых является так называемое «коммерческое присутствие».  Интерес к этому способу со стороны как импортеров, так и экспортеров образовательных услуг весьма высок, поскольку считается, что он обладает сильным потенциалом для будущего роста и связан с международными инвестициями. Коммерческое присутствие реализуется через зарубежные филиалы, представительства, франчайзинговые структуры учебных заведений-импортеров. Развитие глобальных тенденций на рынке образовательных услуг может привести к созданию, развитию и повышению привлекательности в России низкокачественных корпоративных университетов, которые создаются крупными зарубежными организациями, (пример – Университет Макдоналдса, присуждающий степень «бакалавр гамбургерологии», и т.п.). На территории России уже существуют франчайзинговые формы коммерческого присутствия зарубежных вузов. Как правило, именно крупные российские вузы предоставляют свою базу для  реализации зарубежных образовательных программ в форме международного франчайзинга. Наши ведущие вузы подчеркнуто рекламируют эти образовательные возможности, что нередко сопровождается недооценкой российских стандартов образования. При этом объяснение такого выбора сводится к тому, что зарубежный диплом привлекательней российского. Выражаясь языком Мартти Ларни, выдача зарубежного диплома – как наличие козырной карты.

По-видимому, существует потребность в разработке современной нормативной базы для организации франчайзинга, филиалов зарубежных вузов в России и зарубежных филиалов российских вузов. Правовые основы должны облегчить распространение качественного российского образования на другие страны и создать препятствия внедрению в России  некачественного зарубежного  образования.  Предоставление образовательных услуг с помощью филиалов, франчайзинга, других видов коммерческого присутствия, как правило,  выдвигает проблему качества образования. Правда, этой проблемой дело не ограничивается. Анализ показывает, что коммерческое присутствие, в частности, связано с установлением международных правил для иностранных инвестиций, собственности,  для международного признания и эквивалентности лицензий и сертификатов (п. 1 ст. VII ГСТУ) на деятельность учебных заведений. Неразработанность правил и нормативов, обеспечивающих организацию зарубежных филиалов и представительств российских государственных и негосударственных учебных заведений, ограничивает возможности экспорта российских образовательных услуг по третьему способу доставки (коммерческому присутствию). Более того, складывается впечатление, что  иногда принимаемые централизованно решения сдерживают, а не содействуют российскому присутствию  в других странах (например, Соглашение о создании и функционировании филиалов высших учебных заведений в государствах-участниках Договора о Таможенном союзе и Едином экономическом пространстве).      

     

Правила игры

 Одним из наиболее горячо обсуждаемых аспектов является наднациональность глобального рынка, который устанавливает ВТО. Наднациональны принятые обязательства при вступлении в эту организацию. Обязательства принимаются в ходе межсекторальных переговоров, когда интересы одного сектора могут ставиться в зависимость от уступок в другом секторе. Исключительна по своему смыслу роль Совета  по торговле, который создается странами-участницами. Совет фактически является методическим и надзирающим органом: периодически получает отчетную информацию от каждой страны о действующих и заключенных ею международных договорах  (п. 7 ст. V ГСТУ), получает от нее и анализирует  информацию по своему запросу (п. 7 ст. V  ГСТУ), дает рекомендации странам-участницам, рассматривает внутренние меры в области рыночного регулирования, принимаемые каждым из государств (п. 4 ст. VII ГСТУ),  разрабатывает необходимые правила, чтобы действия стран-участниц не создавали  барьеров в торговле услугами (ст. VI ГСТУ), устанавливает процедуры изменения принятых обязательств для каждой страны-участницы (ст. XXI), участвует в разрешении споров между странами (ст. XXII) и вообще может выполнять любые функции, которые могут ему придать (ст. XXIV). Наднациональный характер ГСТУ снижает роль государственного управления в регулировании образования, проведении единой государственной культурной политики, в том числе в рамках Болонского и Копенгагенского  процессов. 

В целом, чтобы российская система образования могла оптимально использовать возможности ВТО,  очевидно, необходимо ее участие в каждом этапе и раунде переговоров. Необходимо также участие россиян в международных обсуждениях и рабочих группах, рассматривающих и решающих проблемы ВТО. Целесообразна, кроме того, опережающая разработка на национальном уровне проблем, связанных с  ВТО, чтобы иметь в запасе проекты их возможных решений.       

 

Второй сорт

В ГСТУ отсутствуют положения и нормы, связанные с качеством образовательных услуг. С одной стороны, это может привести  к проникновению в Россию не столько качественного образования, сколько образования с модной маркой или привлекательным иностранным названием.  Между тем опыт 80-х и 90-х годов прошлого столетия продемонстрировал низкую эффективность, а то и бесполезность освоения многих зарубежных образовательных программ. С другой  стороны, неумеренное желание российских учебных заведений выйти на зарубежные рынки может привести к тому, что некачественное российское образование будет там более заметно, чем качественное. В результате – потеря действительно заслуженного престижа российского образования.

Чтобы последствия от взаимопроникновения российских и зарубежных образовательных услуг были в основном позитивными, целесообразно проводить больше публичных дискуссий, обмениваться опытом, сформулировать единую политику с системой четких принципов. 

Нельзя не сказать и о возможности нормативно  повысить защищенность от некачественного образования. Казалось бы, современное российское законодательство довольно уверенно защищает свою систему образования от проникновения недобросовестных и нежелательных поставщиков образовательных услуг системой государственных образовательных стандартов, лицензированием, аттестацией образовательных учреждений и их выпускников, аккредитацией, нострификацией, конкурсным набором и аттестацией преподавателей, льготами налогообложения, требованиями к учебной литературе и т.д. Однако все эти меры должны быть изложены в условиях присоединения к ВТО.

Целесообразно законодательно защитить в России государственные образовательные стандарты и статус государственного документа об образовании. Так, статья 27 Закона «Об образовании» недостаточно четко определяет значимость государственных аттестатов и дипломов, дает  возможность образовательным учреждениям, в том числе аккредитованным, принимать на  учебу лиц, не имеющих государственных документов об  образовании. Одновременно в российском законодательстве желательно записать конкретное требование нострификации зарубежных документов об образовании для продолжения образования и получения работы. Это следует сделать потому, что присоединение к ВТО неизбежно расширит присутствие и влияние зарубежного образования более пестрой, чем в настоящее время, палитры качества. Не вызывает, по-видимому, сомнения, что качество образования, реализуемого с помощью зарубежного филиала, франчайзинга или другого примера коммерческого присутствия,  зачастую слабее, чем в базовом учебном заведении.  

             

Загадки Фемиды

Неточность определений ГСТУ может привести к международным судебным процессам, тем более что большинство  российских учебных заведений не имеет опыта работы на международном рынке образовательных услуг и рынке квалифицированного труда. 

В частности, вот как определяются понятия, связанные с  «услугами» (п. 3 ст. I ГСТУ): «b) «услуги» включают любой вид услуг… за исключением услуг, поставляемых при исполнении функций правительственной власти; с) услуга, поставляемая при исполнении функций правительственной власти, означает… услугу, которая поставляется на некоммерческой основе и не на условиях конкуренции с одним или несколькими поставщиками услуг.

Здесь несколько позиций. Например, используется термин «коммерческая основа». Федеральный закон от 12 января 1996 года №7-ФЗ «О некоммерческих организациях» определяет, что некоммерческой организацией является организация, не имеющая извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности и не распределяющая полученную прибыль между участниками. То есть термин «коммерческий» однозначно соотносится с получением прибыли. В англоязычной литературе этот  термин воспринимается как то, что относится к продаже, причем необязательно с целью получения прибыли. Кроме того, исходя из  Закона «Об образовании»,  образовательные учреждения должны относиться к некоммерческим организациям. Между тем на переговорах по вступлению в ВТО наша сторона указывает, что «предоставление образовательных услуг в России в форме коммерческого присутствия (то есть по третьему  способу доставки) допускается только в виде юридического лица, являющегося коммерческой организацией». Налицо парадокс, возникший уже на стадии  переговоров.

Второй пример – термин  «не на условиях конкуренции». Можно предположить, что в современной России реально конкурируют все учебные заведения, осуществляющие платную образовательную деятельность, как государственные, так и негосударственные.

Что означает «при исполнении функций правительственной власти»? Распространяются ли в целом на государственные учебные заведения возможности или, наоборот, ограничения ВТО? Что касается Российской Федерации, то на переговорах она приняла обязательства только в отношении образовательных услуг, оказываемых частными учебными заведениями. 

Как соотносится с традиционными представлениями применяемая в ВТО градация подсекторов образовательных услуг: «начальное образование», «среднее образование», «высшее образование», «образование для взрослых» и «другое образование»? 

Эти и другие вопросы еще не нашли своего полного отражения и понимания. Значит, перед вступлением  в ВТО они должны быть оговорены и письменно закреплены.

Довольно специфично может быть истолкован режим наибольшего благоприятствования, предоставляемый в России для поступления на платное обучение некоторых зарубежных граждан. В настоящее время государственным высшим учебным заведениям дано право принимать на бесплатные (оплачиваемые бюджетом) места граждан, проживающих на территории бывшего СССР. Такое право подпадает под действие п. 1 ст. II ГСТУ: «В отношении любой меры, охватываемой настоящим Соглашением, каждая страна-член  немедленно и безусловно предоставляет для услуг и поставщиков услуг любой другой страны-члена  режим, не менее благоприятный, чем тот, который она предоставляет для аналогичных услуг или поставщиков услуг любой другой страны». Таким образом, возможно, придется либо отменять указанное право бесплатного зачисления, либо распространять его на другие страны. Чтобы сохранить это право хотя бы временно, целесообразно включить его в так называемый «список изъятий» (п. 2 ст. II ГСТУ) из режима наибольшего благоприятствования. 

Помимо режима наибольшего благоприятствования Российская Федерация при вступлении в ВТО должна будет выполнять обязательства, связанные со статьей XVII «Национальный режим» ГСТУ. Статья указывает: «Каждая страна-член предоставляет услугам и поставщикам услуг любой другой страны-члена в отношении всех мер, затрагивающих поставку услуг, режим, не менее благоприятный, чем тот, который он предоставляет аналогичным же  отечественным услугам или поставщикам услуг». Данный пункт очень важен. Формально он дает право иностранным учебным заведениям, действующим на территории России, претендовать на получение государственного финансирования, то есть может произойти распыление финансовой поддержки государства. Фактически ни одна страна не взяла на себя данное обязательство, закрепив это в переговорном процессе.

Помимо ГСТУ система образования неминуемо связана и с другими соглашениями, действующими в рамках ВТО. Их анализ под углом зрения российской системы образования, на наш взгляд, фактически еще не выполнялся. Так, Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (СТАПИС) рассматривает целый ряд позиций, в том числе: авторское право и смежные права; товарные знаки; географические указания; промышленные образцы; патенты; топологии (топографии) интегральных схем; охрана закрытой информации; осуществление контроля за антиконкурентной практикой через договорные лицензии. По оценкам некоторых специалистов, интеллектуальная собственность как составляющая мирового товарооборота занимает около 1%. Перед началом Уругвайского раунда (1986 год) только компании США теряли около 50 млрд. долл. в год из-за недостаточного уровня защиты интеллектуальной собственности. Очевидно, что система образования непосредственно связана, например, с проблемой авторских прав. Вообще, можно сказать, что эта система является отраслью,  которая производит интеллектуальную собственность, и значит, должна участвовать в ее импорте и экспорте. Однако соглашение СТАПИС удивительным образом затрагивает и другие аспекты академической жизни. В частности,  кажется неожиданной защита товарного знака применительно к системе образования. Между тем статья 15 СТАПИС определяет предметы, охватываемые охраной: «Любое обозначение или любое сочетание обозначений, с помощью которых можно отличить товары или услуги одного предприятия от товаров или услуг другого предприятия, могут представлять собой товарный знак. Такие обозначения, в частности, слова, включая имена собственные, буквы, цифры, изобразительные элементы и сочетания цветов, равно как и любое сочетание таких обозначений могут подлежать регистрации в качестве товарных знаков». К таковым относятся наименования учебных заведений. Не секрет, что некоторые из вновь созданных стремятся подобрать  названия, близкие по написанию или звучанию к наименованиям известных вузов. Фактически дискуссия по этому вопросу, пока не предусмотренная законодательством и, согласно СТАПИС, предполагаемая еще на стадии регистрации учебного заведения, происходит  лишь в ходе обсуждения государственной аккредитации вузов.          

    

Боевая готовность

Министерство образования Российской Федерации и Российский союз ректоров 2 июня 2003 года подписали совместный документ «Позиция Министерства образования Российской Федерации и Российского союза ректоров в связи с присоединением Российской Федерации к Всемирной торговой организации», где сочли целесообразным сформировать постоянно действующую рабочую группу для рассмотрения проблем, связанных с вступлением России в ВТО. Создание такой группы позволило бы предусмотреть возможные положительные и отрицательные последствия принятия обязательств в рамках ВТО для системы российского образования, предлагать меры по наилучшему использованию механизма этой организации для пользы нашей страны.   

Последствия рыночной либерализации трудно прогнозировать, но кажется очевидным, что российская система образования должна в ближайшее время создать надежную систему защиты от возможных рисков присоединения к ВТО и спрогнозировать политику наших действий в рамках этой организации. Процедура присоединения к ВТО позволяет еще раз пересмотреть наши основные  нормативно-правовые документы: законы, правительственные акты, ведомственные нормативы. Это тем более уместно, что сейчас проходит перестройка системы управления образованием.

Представителям системы образования России следует участвовать в  международных переговорах по линии ВТО, чтобы отстаивать там свои интересы, а также в международных обсуждениях, дискуссиях, конференциях, широко развернутых в мировом академическом сообществе, не стоять в стороне от формирования мировых интеграционных процессов. Более активное участие в обсуждении условий вступления в ВТО должны принимать негосударственные вузы.

Российские традиционные представления о престиже зарубежной марки, недооценка собственных учебных заведений и публичное принижение какой-либо части из них не способствуют созданию  возможностей для выхода на зарубежный рынок, получения на нем преимуществ для российских поставщиков образовательных услуг и наиболее эффективного использования в России возможностей импорта образовательных услуг. По-видимому, одним из направлений деятельности отечественной системы образования должно стать повышение его общественного престижа, осмотрительное использование критических действий и высказываний.  

Одновременно желательно сформировать встречные условия в секторе образования на переговорах по вступлению в ВТО, к примеру, снять  ограничения по четвертому способу доставки услуг, введенные рядом стран-участниц в отношении Российской Федерации. Можно ставить вопрос и о включении России в выгодные ей международные соглашения.  Это позволит перейти от пассивной защиты своих интересов, работающей только от принципа «как бы чего не вышло», к улучшению рыночного статуса системы образования России, чтобы оптимальным образом использовать для нее возможности ВТО.